![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
3_14piДобро и зло
Наконец все части пазла названы и описаны в первом приближении, теперь мы можем начать их складывать в целостную картину. Сразу оговоримся, это мы понимаем и признаём, что эта картина будет написана очень грубыми мазками. Мы сознательно опускаем множество важных деталей, но делаем это не ради подгонки фактов под свою теорию, а потому что верим, что они не изменили бы её, но существенно удлинили и усложнили текст. Мы надеемся, что выбранный нами уровень упрощения не ведёт к редукции, что мы не выплёскиваем с водой ребёнка, но добиваемся бОльшей ясности в изложении основных идей.
По моему глубокому убеждению, идеальным является такое устройство общества, при котором благо каждого отдельного гражданина и некая высокая цель находятся в балансе и взаимодополняют друг друга. Другими словами, идеология должна быть сильной, понятной для большинства и иметь трансцендентальный характер. При этом благополучие людей, из которых состоит общество, следующего этой идеологии, должно постепенно улучшаться, но не за счет бесконтрольной эксплуатации легкодоступных ресурсов, будь то природа или рабочая сила в менее развитых странах, а благодаря их разумности и трудолюбию. Я понимаю, что в чистом виде такое положение дел не достижимо, но пока нравственный компас общества смотрит в эту сторону, регламентируя и направляя его деятельность, то происходит умножение добра. Когда же этот баланс нарушается и возникает крен либо в сторону идеологии, либо в сверхценность индивидуальных потребностей, то ослабление и кризис становятся неизбежны.
Тот же самый принцип можно применить и к миру в целом. Идеальным было бы такое мироустройство, в котором страны и народы, сохраняя свою культурную и генетическую самобытность, заботились бы как о собственном процветании, так и благополучии своих соседей. При ясном понимании того, что этот принцип не может быть реализован в обозримом будущем, я, тем не менее, считаю полезным его артикуляцию. Кроме того, в предложенной модели есть один существенный недостаток, если бы она была реализована, то в мире людей существенно снизилось бы количество противоречий и их накал. А без противоречий не может быть эволюции. К сожалению тех вызовов, которые содержит в себе природа, на данный момент недостаточно, чтобы заставить людей усиленно трудиться и совершенствоваться. Мы это ясно видим по описанным выше негативным последствиям благополучия, достигнутого благодаря утилитаризму и научному прогрессу. Возможно, некая внешняя угроза, типа астероида, грозящего уничтожением планеты, и смогла бы объединить и мобилизовать всё человечество, но пока, как это ни печально, межгосударственные конфликты и неизбежны, и, в некотором смысле, необходимы.
Сейчас в истории наступил такой период, что описанный выше нравственный ориентир оказался сбит как у экзистенциально ориентированных обществ, так и у трансцендентальных. В некоторых аспектах механизм искажения очень похож и обусловлен сходными факторами, а в других совершенно разный.
Если оценивать скорость и масштабность систематических изменений, произошедших за последние полтора века в мире, то, пожалуй, можно с уверенностью утверждать, что приходили они преимущественно из экзистенциальных обществ. Именно в их недрах зарождались те научные, экономические и политические изменения, которые существенным образом влияли на весь мир. Благодаря происходили революции как технической, так и в политической сфере. Иногда это был результат следования новым идеям, а иногда агрессивная реакция на них. На Западе изменения преимущественно имели характер постепенного реформирования и усиления свободы, а в трансцендентальных - кровавых переворотов с последующими диктатурами и новыми идеологиями-религиями. Самые яркие примеры подобных революций мы видим в России и по её периметру и в Китае. Другой большой блок трансцендентальных стран исповедует идеологию, опирающуюся на ислам, но и там чрезвычайно сильно влияние Запада. Оно принимает разные формы, от мягких, через торговлю, туризм, технологии, инфильтрацию культурных мемов, до более жестких, подобно войнам в Ираке или Афганистане. Так или иначе, кажется довольно очевидным, что мировоззренческое давление экзистенциального мира на трансцендентальный было гораздо более сильным, чем в обратную сторону, особенно после распада СССР. Именно поэтому наш анализ сосредоточен на тенденциях, инициированных именно на Западе.
Императив свободы и ценности каждой человеческой личности, последовательно набиравший силу с самого начала Нового Времени, к середине и особенно концу ХХ века стал перерождаться в собственную противоположность. По-видимому, такой перелом был неизбежен, поскольку он заложен в самой природе понятия свободы. При достижении определённого уровня её созидательное начало перестаёт компенсировать содержащуюся в ней тягу к разрушению и хаосу. Это происходит, когда люди начинают ощущать себя свободными от общих правил, от моральных принципов, от обязанностей и традиций, превращая общество в разобщённые группы. И тогда, лишенное своей былой консолидированной силы, оно становится уязвимым и менее способным сопротивляться пассионарной воле эгоцентричных одиночек.
Похожие кризисы происходили не раз в истории с сильными обществами, однако сейчас действует комбинация факторов, которая ранее была просто невозможна. Информационные технологии, постмодерн, восставший против самой идеи общих принципов и правил, неимоверно возросшая ценность человеческой личности и её внутреннего мира - всё это привело к невиданной доселе свободе, а именно свободе от истины как таковой. Теперь каждый человек получил право и возможность выбирать истину на свой вкус, примерно как ботинки в магазине, а то и создавать свою собственную, если ничего из готового не подошло. И речь не идёт о той истине, которая рождается в процессе философской или научной деятельности. Истиной стало возможно называть любое суждение, подкреплённое исключительно фразой ”я так вижу”.
Подобное положение дел подразумевает также и свободу от реальности. Факты перестали быть “вещью упрямой” и превратились в вещь податливую, управляемую и неоднозначную. Реальность была последним общим знаменателем, способным хоть как-то объединять людей, но теперь и она у каждого своя и зависит от того, из какого канала человек черпает информацию. Возможно, в будущем возникнут механизмы, позволяющие хоть как-то ранжировать источники информации по степени их надёжности объективным образом, по крайней мере, разработчики приложений на базе ИИ уже пытаются решать эту задачу, но сейчас у нас подобных инструментов нет.
Я не пытаюсь утверждать, что истина должна быть едина для всех, не пытаюсь ратовать за отмену индивидуальных особенностей и предпочтений. Я только говорю, что легитимация различий и толерантность не должны быть безграничны. Общество без консенсуса по основным вопросам нежизнеспособно. Если в нем нет доминирующей идеологии и морального кодекса, то оно рано или поздно будет либо захвачено извне более целеустремлёнными соседями, либо развалено изнутри конкурирующими группами.
Сегодня истинность оказалась девальвированной и деконструктивированной как в экзистенциальном, так и в трансцендентальном мирах. Она из самостоятельной и глубокой силы превратилась в инструмент манипуляции сознанием, потеряв при этом свою сущность и перестав быть “общим знаменателем” для разных людей и культур. Даже многие из тех, кто не может до конца это понять на рациональном уровне и внятно артикулировать, подсознательно чувствуют, что дело обстоит именно так. Мы переживаем кризис доверия в самом широком смысле этого слова. Профессиональные эксперты, ученые, наука в целом - всё это перестало быть убедительным для многих современников, с другой стороны харизматичные шарлатаны и популисты значительно повысили свои позиции. Они готовы верить в плоскую землю и в то, что лунные экспедиции были фейком, и никакие рациональные доводы не могут убедить их в обратном. Нас постоянно пытаются обманывать рекламодатели, политики, блогеры и журналисты, создавая ощущение, что верить нельзя никому. Но поскольку совсем ни во что не верить невозможно, то мы выбираем для своих убеждений то, что эмоционально ближе и приятнее.
В итоге эмоциональное состояние людей смещается к одной из двух крайностей, либо это апатия и отстранённость, нежелание вовлекаться в “эти игры”, либо выбор одной из наиболее близких по каким-либо причинам истины и избыточная, принимающая форму радикализма и фанатизма, поддержка её. И то, и другое является защитными механизмами психики, в условиях дискомфортной и опасной ситуации. Первый вид - побег и замирание, второй - нападение.
Обе эти стратегии являются и понятными, и естественными, но они не решают главную проблему, а лишь усугубляют её, ведя к усугублению внутренних противоречий, с одной стороны, и увеличению пассивного слоя общества, с другой. В терминах выживания человечества и тот, и другой выбор являются злом. Но существует и третий вариант, принципиально отличающийся от первых двух. Он состоит в попытке найти и сформулировать ту самую истину, которая способна вновь объединить людей и наполнить их жизнь смыслом. Смыслом, не чреватым потерями и разочарованиями, смыслом, который не будет вызывать желания ни сбежать, ни лезть в драку. Этот вариант сегодня выбирают немногие и их голос зачастую тонет в шуме толпы, но именно он, и только он, способен вывести человечество из того кризиса, в котором оно оказалось сегодня. Именно этот выбор является основной добра как наилучшей стратегии выживания общества, и сегодня, и во все времена.
Главная сложность состоит в том, как отличать этот третий выбор от первых двух. Мы живём во времена, когда все понятия, являющиеся производными от истинности, настолько затасканы и дискредитированы, что вызывают либо отторжение, либо агрессию. Для многих людей они являются маркерами того, что их хотят куда-то затащить против их воли, заставить во что-то верить и делать то, что они не хотят. Наш внутренний моральный инструмент слишком расстроен агрессивной рекламой, как продуктов потребления, так и идеологических продуктов. Он похож на пианино, по которому долго и со всей дури барабанили “собачий вальс” или просто без всякого смысла и разбора, лишь бы громко. При этом настоящая истинность, как бы тавтологично ни звучало это словосочетание, может быть воспринята и озвучена только через пропускание через себя, только изнутри, только через восстановление способности идентифицировать громкую фальшь и слышать тихие ноты своей души. А это предполагает большую внутреннюю работу.
Благополучие постутилитаристического общества сделало нас более избалованными и менее требовательными к себе. Способность к душевной работе ушла из списка необходимых навыков образованного человека. Альтернативой ей стал широкий спектр “лёгких путей”. Наш мир предоставляет множество способов заглушить, компенсировать или подменить потребность в познании истины и становлении души, содержащихся в той или иной степени в большинстве из нас. Подобно тому, как в еде увеличилась доля “лёгких” калорий, в пище для души стали преобладать “лёгкие байты”, контент, либо содержащий незамысловатые развлечения, либо играющий на наших эмоциях, либо претендующую на глубину, но не содержащую её, заумь. И подобно тому, как переедание конфет вызывает диабет и тягу к черному хлебу, так и в ментальной сфере постепенно нарастают психологические болезни и потребность в чем-то более настоящем и значимом. Но беда неразвитой души в том, что она, как ребёнок, не видит подвохов и манипуляций и вместо “черного хлеба” может выбрать что-то что имеет похожий вид и запах, но по сути является всё тем же информационным фастфудом.
В этих условиях демократия теряет значительную часть своих плюсов, а её недостатки становятся критичнее. Будучи инструментом проявления и осуществления воли большинства, она, как ни странно, хорошо работает тогда, когда в обществе преобладает консенсус относительно глобальных целей, критериев успеха и моральных принципов. Тогда свобода выбора помогает придерживаться избранной линии, отсеивая тех, кто плохо справляется с поставленными задачами и поддерживая других, кто делает это хорошо. Однако в условиях, когда цели и задачи продиктованы различными псевдоидеологиями, а в политике доминирует популизм, демократия лишь усиливает хаос и гражданское противостояние, чтобы не сказать войну. Именно это мы и наблюдаем сейчас во многих западных странах. Для стран трансцендетального толка подобное положение дел служит отличной антирекламой образа жизни в свободном мире. Проблема только в том, что предлагаемая ими альтернатива ничуть не лучше. Монополия на средства массовой информации позволяет их правительствам создавать почти произвольную картину мира, которая отличается от реальности, примерно как агрессивная реклама от рекламируемого продукта.
Ведь создать видимость предмета гораздо проще, чем сам предмет, особенно если инакомыслящие лишены права голоса.
Заключение
Не смотря на то, что текст получился намного длиннее, чем я планировал, я закачиваю его с ощущением, что сказано далеко не всё из того, что хотелось. Но я писал его больше года и понимаю, что пора завершать. А то мир меняется с такой скоростью, что многое из написанного просто может стать не релевантным. Обозначу ещё раз свою основную мысль. Главное зло сегодняшнего мира состоит в псевдо-реальности. Не виртуальной, а именно псевдо. Она окружает нас манящими миражами, погоня за которыми не приносит ничего, кроме опустошения и разочарования. При этом силы, которые могли бы ему противостоять, пока слишком слабы.
Трудно сказать, что будет дальше, но изменений к лучшему в ближайшее время я не жду. Похоже, что познание истины практически с неизбежностью требует преодоления больших, сложностей, испытаний и боли. Если смотреть на Западный мир в масштабе исторических процессов, то в предыдущий кризис, связанный с системным отклонением от истины, произошел переход от средних веков к Новому времени. Инквизиция и схоластика, с их попытками познать бога и силой заставить людей следовать “правильной” вере, с их кострами и крестовыми походами, полностью извратила природу христианства. На смену ей пришло понимание, что истину нужно искать не в боге, а в науке и в глубинах нашего Я. Однако, похоже, что и этот этап подошел к концу. Средние века и Новое время, как посылки глобального силлогизма уже сформулированы историей, теперь пришло время синтеза, соединения этих двух частей в одну систему.
Несмотря на понимание всей сложности предлагаемого решения, мне, как ни странно, помогает оставаться оптимистом именно тяжесть складывающейся ситуации. Когда вопрос стоит о жизни и смерти, то люди становятся способны на очень многое. Мы ещё не пришли в точку, когда иного выбора не будет, но мы приближаемся к ней семимильными шагами, и нужно быть готовыми искать выход не под фонарём и не в иллюзорных мирах, а там, где он действительно есть, а именно в глубинах своих душ. Меня поддерживает вера в то, что у людей накопился голод по настоящему, по тому, что не просто забивает наш ментальный желудок, как какой-то “слимфаст”, вызывая ощущение псевдосытости и раздражение, а наполняет в совершенно ином смысле. Это та наполненность, которую мы ощущаем глядя на природу с высокой точки, на играющих детей, на великие произведения искусства.
Среди прочего я так же возлагаю свои надежды на ученых и инженеров, обеспечивающих научно технический прогресс. Когда я читаю про новые открытия, про достижения медицины, космонавтики, сельского хозяйства и компьютерных технологий, то понимаю, что эта сфера по прежнему здорова, что она не заражена эпидемией “псевдости” и создаёт что-то действительно реальное, настоящее и полезное. Кто знает, может быть решение придёт именно оттуда, быть может удастся с помощью ИИ и “биг даты” создать инструменты контроля и изложения правды. Я понимаю, что шансы на осуществление у такого сценария невелики, но учитывая, что альтернативой ему является глобальная война, я бы не сбрасывал их со счетов. Ведь в этой сфере работают лучшие умы человечества, и есть надежда, что сила, которую дают им знания и технологии, в сочетании с глубоким пониманием проблем позволит им повлиять на ситуацию. Я знаю, что бывают злые гении, но всё же есть корреляция между талантом и признанием общечеловеческих ценностей. Ведь современные представления о добре и были созданы, и поддерживаются во многом благодаря вот таким выдающимся учёным и общественным деятелям.
Так или иначе, в отличие от предыдущих кризисов глобального масштаба, сегодня у нас есть техническая возможность полного самоуничтожения. Таким образом, по большому счету варианта всего два, либо глобальная и фатальная для цивилизации война, либо усугубление существующего абсурда до уровня непереносимости с последующим медленным и болезненным подъёмом. Даже если вы пессимист, верить в первый вариант нет особого смысла. Его нужно иметь в виду только для того, чтобы постараться избежать. В противном случае выяснится, что с точки зрения эволюции человечество было злом, только рефлексировать на этот счет будет уже некому.
Наконец все части пазла названы и описаны в первом приближении, теперь мы можем начать их складывать в целостную картину. Сразу оговоримся, это мы понимаем и признаём, что эта картина будет написана очень грубыми мазками. Мы сознательно опускаем множество важных деталей, но делаем это не ради подгонки фактов под свою теорию, а потому что верим, что они не изменили бы её, но существенно удлинили и усложнили текст. Мы надеемся, что выбранный нами уровень упрощения не ведёт к редукции, что мы не выплёскиваем с водой ребёнка, но добиваемся бОльшей ясности в изложении основных идей.
По моему глубокому убеждению, идеальным является такое устройство общества, при котором благо каждого отдельного гражданина и некая высокая цель находятся в балансе и взаимодополняют друг друга. Другими словами, идеология должна быть сильной, понятной для большинства и иметь трансцендентальный характер. При этом благополучие людей, из которых состоит общество, следующего этой идеологии, должно постепенно улучшаться, но не за счет бесконтрольной эксплуатации легкодоступных ресурсов, будь то природа или рабочая сила в менее развитых странах, а благодаря их разумности и трудолюбию. Я понимаю, что в чистом виде такое положение дел не достижимо, но пока нравственный компас общества смотрит в эту сторону, регламентируя и направляя его деятельность, то происходит умножение добра. Когда же этот баланс нарушается и возникает крен либо в сторону идеологии, либо в сверхценность индивидуальных потребностей, то ослабление и кризис становятся неизбежны.
Тот же самый принцип можно применить и к миру в целом. Идеальным было бы такое мироустройство, в котором страны и народы, сохраняя свою культурную и генетическую самобытность, заботились бы как о собственном процветании, так и благополучии своих соседей. При ясном понимании того, что этот принцип не может быть реализован в обозримом будущем, я, тем не менее, считаю полезным его артикуляцию. Кроме того, в предложенной модели есть один существенный недостаток, если бы она была реализована, то в мире людей существенно снизилось бы количество противоречий и их накал. А без противоречий не может быть эволюции. К сожалению тех вызовов, которые содержит в себе природа, на данный момент недостаточно, чтобы заставить людей усиленно трудиться и совершенствоваться. Мы это ясно видим по описанным выше негативным последствиям благополучия, достигнутого благодаря утилитаризму и научному прогрессу. Возможно, некая внешняя угроза, типа астероида, грозящего уничтожением планеты, и смогла бы объединить и мобилизовать всё человечество, но пока, как это ни печально, межгосударственные конфликты и неизбежны, и, в некотором смысле, необходимы.
Сейчас в истории наступил такой период, что описанный выше нравственный ориентир оказался сбит как у экзистенциально ориентированных обществ, так и у трансцендентальных. В некоторых аспектах механизм искажения очень похож и обусловлен сходными факторами, а в других совершенно разный.
Если оценивать скорость и масштабность систематических изменений, произошедших за последние полтора века в мире, то, пожалуй, можно с уверенностью утверждать, что приходили они преимущественно из экзистенциальных обществ. Именно в их недрах зарождались те научные, экономические и политические изменения, которые существенным образом влияли на весь мир. Благодаря происходили революции как технической, так и в политической сфере. Иногда это был результат следования новым идеям, а иногда агрессивная реакция на них. На Западе изменения преимущественно имели характер постепенного реформирования и усиления свободы, а в трансцендентальных - кровавых переворотов с последующими диктатурами и новыми идеологиями-религиями. Самые яркие примеры подобных революций мы видим в России и по её периметру и в Китае. Другой большой блок трансцендентальных стран исповедует идеологию, опирающуюся на ислам, но и там чрезвычайно сильно влияние Запада. Оно принимает разные формы, от мягких, через торговлю, туризм, технологии, инфильтрацию культурных мемов, до более жестких, подобно войнам в Ираке или Афганистане. Так или иначе, кажется довольно очевидным, что мировоззренческое давление экзистенциального мира на трансцендентальный было гораздо более сильным, чем в обратную сторону, особенно после распада СССР. Именно поэтому наш анализ сосредоточен на тенденциях, инициированных именно на Западе.
Императив свободы и ценности каждой человеческой личности, последовательно набиравший силу с самого начала Нового Времени, к середине и особенно концу ХХ века стал перерождаться в собственную противоположность. По-видимому, такой перелом был неизбежен, поскольку он заложен в самой природе понятия свободы. При достижении определённого уровня её созидательное начало перестаёт компенсировать содержащуюся в ней тягу к разрушению и хаосу. Это происходит, когда люди начинают ощущать себя свободными от общих правил, от моральных принципов, от обязанностей и традиций, превращая общество в разобщённые группы. И тогда, лишенное своей былой консолидированной силы, оно становится уязвимым и менее способным сопротивляться пассионарной воле эгоцентричных одиночек.
Похожие кризисы происходили не раз в истории с сильными обществами, однако сейчас действует комбинация факторов, которая ранее была просто невозможна. Информационные технологии, постмодерн, восставший против самой идеи общих принципов и правил, неимоверно возросшая ценность человеческой личности и её внутреннего мира - всё это привело к невиданной доселе свободе, а именно свободе от истины как таковой. Теперь каждый человек получил право и возможность выбирать истину на свой вкус, примерно как ботинки в магазине, а то и создавать свою собственную, если ничего из готового не подошло. И речь не идёт о той истине, которая рождается в процессе философской или научной деятельности. Истиной стало возможно называть любое суждение, подкреплённое исключительно фразой ”я так вижу”.
Подобное положение дел подразумевает также и свободу от реальности. Факты перестали быть “вещью упрямой” и превратились в вещь податливую, управляемую и неоднозначную. Реальность была последним общим знаменателем, способным хоть как-то объединять людей, но теперь и она у каждого своя и зависит от того, из какого канала человек черпает информацию. Возможно, в будущем возникнут механизмы, позволяющие хоть как-то ранжировать источники информации по степени их надёжности объективным образом, по крайней мере, разработчики приложений на базе ИИ уже пытаются решать эту задачу, но сейчас у нас подобных инструментов нет.
Я не пытаюсь утверждать, что истина должна быть едина для всех, не пытаюсь ратовать за отмену индивидуальных особенностей и предпочтений. Я только говорю, что легитимация различий и толерантность не должны быть безграничны. Общество без консенсуса по основным вопросам нежизнеспособно. Если в нем нет доминирующей идеологии и морального кодекса, то оно рано или поздно будет либо захвачено извне более целеустремлёнными соседями, либо развалено изнутри конкурирующими группами.
Сегодня истинность оказалась девальвированной и деконструктивированной как в экзистенциальном, так и в трансцендентальном мирах. Она из самостоятельной и глубокой силы превратилась в инструмент манипуляции сознанием, потеряв при этом свою сущность и перестав быть “общим знаменателем” для разных людей и культур. Даже многие из тех, кто не может до конца это понять на рациональном уровне и внятно артикулировать, подсознательно чувствуют, что дело обстоит именно так. Мы переживаем кризис доверия в самом широком смысле этого слова. Профессиональные эксперты, ученые, наука в целом - всё это перестало быть убедительным для многих современников, с другой стороны харизматичные шарлатаны и популисты значительно повысили свои позиции. Они готовы верить в плоскую землю и в то, что лунные экспедиции были фейком, и никакие рациональные доводы не могут убедить их в обратном. Нас постоянно пытаются обманывать рекламодатели, политики, блогеры и журналисты, создавая ощущение, что верить нельзя никому. Но поскольку совсем ни во что не верить невозможно, то мы выбираем для своих убеждений то, что эмоционально ближе и приятнее.
В итоге эмоциональное состояние людей смещается к одной из двух крайностей, либо это апатия и отстранённость, нежелание вовлекаться в “эти игры”, либо выбор одной из наиболее близких по каким-либо причинам истины и избыточная, принимающая форму радикализма и фанатизма, поддержка её. И то, и другое является защитными механизмами психики, в условиях дискомфортной и опасной ситуации. Первый вид - побег и замирание, второй - нападение.
Обе эти стратегии являются и понятными, и естественными, но они не решают главную проблему, а лишь усугубляют её, ведя к усугублению внутренних противоречий, с одной стороны, и увеличению пассивного слоя общества, с другой. В терминах выживания человечества и тот, и другой выбор являются злом. Но существует и третий вариант, принципиально отличающийся от первых двух. Он состоит в попытке найти и сформулировать ту самую истину, которая способна вновь объединить людей и наполнить их жизнь смыслом. Смыслом, не чреватым потерями и разочарованиями, смыслом, который не будет вызывать желания ни сбежать, ни лезть в драку. Этот вариант сегодня выбирают немногие и их голос зачастую тонет в шуме толпы, но именно он, и только он, способен вывести человечество из того кризиса, в котором оно оказалось сегодня. Именно этот выбор является основной добра как наилучшей стратегии выживания общества, и сегодня, и во все времена.
Главная сложность состоит в том, как отличать этот третий выбор от первых двух. Мы живём во времена, когда все понятия, являющиеся производными от истинности, настолько затасканы и дискредитированы, что вызывают либо отторжение, либо агрессию. Для многих людей они являются маркерами того, что их хотят куда-то затащить против их воли, заставить во что-то верить и делать то, что они не хотят. Наш внутренний моральный инструмент слишком расстроен агрессивной рекламой, как продуктов потребления, так и идеологических продуктов. Он похож на пианино, по которому долго и со всей дури барабанили “собачий вальс” или просто без всякого смысла и разбора, лишь бы громко. При этом настоящая истинность, как бы тавтологично ни звучало это словосочетание, может быть воспринята и озвучена только через пропускание через себя, только изнутри, только через восстановление способности идентифицировать громкую фальшь и слышать тихие ноты своей души. А это предполагает большую внутреннюю работу.
Благополучие постутилитаристического общества сделало нас более избалованными и менее требовательными к себе. Способность к душевной работе ушла из списка необходимых навыков образованного человека. Альтернативой ей стал широкий спектр “лёгких путей”. Наш мир предоставляет множество способов заглушить, компенсировать или подменить потребность в познании истины и становлении души, содержащихся в той или иной степени в большинстве из нас. Подобно тому, как в еде увеличилась доля “лёгких” калорий, в пище для души стали преобладать “лёгкие байты”, контент, либо содержащий незамысловатые развлечения, либо играющий на наших эмоциях, либо претендующую на глубину, но не содержащую её, заумь. И подобно тому, как переедание конфет вызывает диабет и тягу к черному хлебу, так и в ментальной сфере постепенно нарастают психологические болезни и потребность в чем-то более настоящем и значимом. Но беда неразвитой души в том, что она, как ребёнок, не видит подвохов и манипуляций и вместо “черного хлеба” может выбрать что-то что имеет похожий вид и запах, но по сути является всё тем же информационным фастфудом.
В этих условиях демократия теряет значительную часть своих плюсов, а её недостатки становятся критичнее. Будучи инструментом проявления и осуществления воли большинства, она, как ни странно, хорошо работает тогда, когда в обществе преобладает консенсус относительно глобальных целей, критериев успеха и моральных принципов. Тогда свобода выбора помогает придерживаться избранной линии, отсеивая тех, кто плохо справляется с поставленными задачами и поддерживая других, кто делает это хорошо. Однако в условиях, когда цели и задачи продиктованы различными псевдоидеологиями, а в политике доминирует популизм, демократия лишь усиливает хаос и гражданское противостояние, чтобы не сказать войну. Именно это мы и наблюдаем сейчас во многих западных странах. Для стран трансцендетального толка подобное положение дел служит отличной антирекламой образа жизни в свободном мире. Проблема только в том, что предлагаемая ими альтернатива ничуть не лучше. Монополия на средства массовой информации позволяет их правительствам создавать почти произвольную картину мира, которая отличается от реальности, примерно как агрессивная реклама от рекламируемого продукта.
Ведь создать видимость предмета гораздо проще, чем сам предмет, особенно если инакомыслящие лишены права голоса.
Заключение
Не смотря на то, что текст получился намного длиннее, чем я планировал, я закачиваю его с ощущением, что сказано далеко не всё из того, что хотелось. Но я писал его больше года и понимаю, что пора завершать. А то мир меняется с такой скоростью, что многое из написанного просто может стать не релевантным. Обозначу ещё раз свою основную мысль. Главное зло сегодняшнего мира состоит в псевдо-реальности. Не виртуальной, а именно псевдо. Она окружает нас манящими миражами, погоня за которыми не приносит ничего, кроме опустошения и разочарования. При этом силы, которые могли бы ему противостоять, пока слишком слабы.
Трудно сказать, что будет дальше, но изменений к лучшему в ближайшее время я не жду. Похоже, что познание истины практически с неизбежностью требует преодоления больших, сложностей, испытаний и боли. Если смотреть на Западный мир в масштабе исторических процессов, то в предыдущий кризис, связанный с системным отклонением от истины, произошел переход от средних веков к Новому времени. Инквизиция и схоластика, с их попытками познать бога и силой заставить людей следовать “правильной” вере, с их кострами и крестовыми походами, полностью извратила природу христианства. На смену ей пришло понимание, что истину нужно искать не в боге, а в науке и в глубинах нашего Я. Однако, похоже, что и этот этап подошел к концу. Средние века и Новое время, как посылки глобального силлогизма уже сформулированы историей, теперь пришло время синтеза, соединения этих двух частей в одну систему.
Несмотря на понимание всей сложности предлагаемого решения, мне, как ни странно, помогает оставаться оптимистом именно тяжесть складывающейся ситуации. Когда вопрос стоит о жизни и смерти, то люди становятся способны на очень многое. Мы ещё не пришли в точку, когда иного выбора не будет, но мы приближаемся к ней семимильными шагами, и нужно быть готовыми искать выход не под фонарём и не в иллюзорных мирах, а там, где он действительно есть, а именно в глубинах своих душ. Меня поддерживает вера в то, что у людей накопился голод по настоящему, по тому, что не просто забивает наш ментальный желудок, как какой-то “слимфаст”, вызывая ощущение псевдосытости и раздражение, а наполняет в совершенно ином смысле. Это та наполненность, которую мы ощущаем глядя на природу с высокой точки, на играющих детей, на великие произведения искусства.
Среди прочего я так же возлагаю свои надежды на ученых и инженеров, обеспечивающих научно технический прогресс. Когда я читаю про новые открытия, про достижения медицины, космонавтики, сельского хозяйства и компьютерных технологий, то понимаю, что эта сфера по прежнему здорова, что она не заражена эпидемией “псевдости” и создаёт что-то действительно реальное, настоящее и полезное. Кто знает, может быть решение придёт именно оттуда, быть может удастся с помощью ИИ и “биг даты” создать инструменты контроля и изложения правды. Я понимаю, что шансы на осуществление у такого сценария невелики, но учитывая, что альтернативой ему является глобальная война, я бы не сбрасывал их со счетов. Ведь в этой сфере работают лучшие умы человечества, и есть надежда, что сила, которую дают им знания и технологии, в сочетании с глубоким пониманием проблем позволит им повлиять на ситуацию. Я знаю, что бывают злые гении, но всё же есть корреляция между талантом и признанием общечеловеческих ценностей. Ведь современные представления о добре и были созданы, и поддерживаются во многом благодаря вот таким выдающимся учёным и общественным деятелям.
Так или иначе, в отличие от предыдущих кризисов глобального масштаба, сегодня у нас есть техническая возможность полного самоуничтожения. Таким образом, по большому счету варианта всего два, либо глобальная и фатальная для цивилизации война, либо усугубление существующего абсурда до уровня непереносимости с последующим медленным и болезненным подъёмом. Даже если вы пессимист, верить в первый вариант нет особого смысла. Его нужно иметь в виду только для того, чтобы постараться избежать. В противном случае выяснится, что с точки зрения эволюции человечество было злом, только рефлексировать на этот счет будет уже некому.
